Женщина склонная к меланхолии

Татьяна Ефимова предлагает статью на тему: "женщина склонная к меланхолии" с детальным описанием.

Женщина склонная к меланхолии

Хорошая книга. Мне понравилась. И юмор есть, и сюжет, и персонажи интересные)

Единственное, что раздражало, это Тугарин. А точнее: несоответствие образа крутого и опасного служителя закона с его поведением по отношению к ГГ. Особенно бесили смски. Ну как, как взрослый человек может писать такую лабуду?!

ИМХО лучше бы автор вообще обошлась без любовной линии.

Топ 10 за сутки:
  • Наследница Альба — Светлана Суббота
    скачано: 179 раз.
  • Некромантка — Александра Руда
    скачано: 95 раз.
  • Обман — Айя Субботина
    скачано: 75 раз.
  • Волшебство с ведьминым настроением — Наталья Алексина
    скачано: 64 раза.
  • Практика выбора — Дарья Панова
    скачано: 50 раз.
  • Приручить ёжика — Тата Ефремова
    скачано: 44 раза.
  • Наездник — Анатолий Махавкин
    скачано: 39 раз.
  • Теперь и у меня есть босс! — Катя Водянова
    скачано: 37 раз.
  • Похожая на многих — Лика Нилова
    скачано: 29 раз.
  • Пари [любительский перевод] — Шеррилин Кеньон
    скачано: 25 раз.
в блогах
  • Поиск книг по неполным данным
    33 мин назад

    Админу
    16 час 58 мин назад

    Блог любителей Аниме
    19 дней 13 час 46 мин назад

    Общение и флуд
    34 дня 1 час 13 мин назад

    JAR и JAD
    43 дня 19 час 47 мин назад

Отзывы:
    Kalika о книге: Юрий Коротков – Авария
    Книга,да и фильм по ней назывались так. Авария – дочь мента. Но видимо сейчас нельзя об этом вслух.

    [email protected] о книге: Богомил Райнов – Большая скука
    Читать обязательно! Это классика. По сравнению с современной литературой – это гигант.

    Электронная библиотека
    BooksBurg.net

    Живет сама по себе обыкновенная докторша, Анастасия Павловна – слабая женщина, склонная к меланхолии, только вот руки у нее совсем необыкновенные. И потихоньку по всей округе стали распространяться слухи, что докторша-то – колдунья. Пациенты больше всего боятся огорчить ее или, не дай бог, чем-нибудь обидеть. И вот в жизни Анастасии с того момента, как в клинику привезли зэка со странной фамилией Гонсалес, стали происходить совершенно невероятные события…

    Понедельники, как правило, Асе нравились. Тех, кого пора было выписывать, выписывали в пятницу. Плановых операций не было, плановые операции назначались на вторник и четверг. Наверное, из суеверия: понедельник – день тяжелый. Экстренных тоже по понедельникам почти никогда не было. Экстренных привозили чаще всего в субботу и воскресенье. Народ предпочитал калечить друг друга в свои законные выходные. И по собственной инициативе калечился в выходные – лыжи, рыбалка, охота, альпинизм, подводное плавание… Да что угодно. Активный отдых. Если уж сосед не засветил тебе по пьянке в глаз монтировкой, так ты всегда сможешь восполнить этот пробел своими силами в процессе активного отдыха. Сил у любителей активного отдыха было столько, что о наличии ума вопрос ни у кого не возникал. Нет, у Алексеева однажды возник. Алексеев тогда только-только начинал работать в отделении. В его дежурство, как раз в воскресенье, привезли активно отдохнувшего на природе мастера спорта по плаванию. Сиганул с крутого бережка в пруд. А в тот пруд аборигены последние сто лет выбрасывали ненужные им вещи.

    В том числе – и ту железяку, на которую напоролся мастер спорта по плаванию. Правый глаз, проникающее ранение. Удивительно, что коллеги по активному отдыху сообразили, что проникающее ранение – это не в их компетенции. Бывали случаи, когда пытались оказывать первую помощь своими силами. Сила-то есть… После операции Алексеева очень интересовал вопрос, с какого перепугу можно сигать в незнакомый водоем с крутого берега. Вниз глазами.

    – Да ну, – удивлялся мастер спорта по плаванию. – Я же мастер спорта по плаванию! Чего там, подумаешь, незнакомый водоем… И не такие видали.

    Глаз ему спас сам Плотников. Но даже сам Плотников до конца операции не был уверен, что сможет спасти. Только потом сказал, что глаз будет видеть почти как прежде. Коллеги из других больниц приходили смотреть на пациента. Пациент борзел:

    – Это как это «почти»? Это что, хуже, что ли? А спорт как же? Я же мастер спорта по плаванию! Я же не могу спорт бросить! Нет, вы уж делайте, чтобы как раньше было!

    Впрочем, может быть, это он от наркоза слишком долго отходил. Эти, у которых сила есть, почему-то всегда отходили от наркоза чрезвычайно долго и, как правило, не без приключений. Семидесятилетние бабки – и те очухивались быстрее. Поспят немножко – и просыпаются совершенно без сил, но вполне вменяемые. Впрочем, бабкам не всегда давали общий наркоз, бабки и с местной анестезией работать не мешали. И после операции вели себя хорошо. Жили смирно, в пруд с крутого бережка вниз глазами не сигали, не пытались тут же пустить насмарку работу хирурга. Не требовали, чтобы зрение им сделали такое же, «как прежде» – как сорок лет назад, например. Радовались, что вообще прозрели на старости лет. Человеческим голосом говорили: «Спасибо, доктор». Бабок в отделении любили.

    Хорошо, что нынче в отделении почти одни бабки. Неделя начинается удачно.

    Да, еще же этот, уголовник недобитый. Тоже проникающее ранение. И тоже сам Плотников чинил. В ночь с пятницы на субботу. Повезло уголовнику, попал в дежурство самого Плотникова. Впрочем, Плотников почти не покидал отделения: дежурство не дежурство – он все равно здесь. Фанатик. Вот только сегодня его с утра нет. Позвонил, предупредил, что вызвали в лицевую хирургию, посмотреть на пострадавшего в автокатастрофе – множественные травмы и ранения, возможно, и с глазами что-нибудь. Велел на всякий случай готовить операционную. А пока – осмотр и рядовые перевязки. Не работа, а сон в летнюю ночь… Да, Плотников предупреждал, что уголовника надо посмотреть, как следует. Ладно, посмотрим. Хотя чего там бояться? Если сам Плотников делал.

    – Ася Пална, перевязочная готова.

    В дверь заглянула Светка. Светлана Алексеевна, старшая медсестра. Умница, душа-человек, каменная стена, тоже фанатик. Умеет Плотников кадры находить. Светка сегодня вышла из отпуска. Все-таки очень удачно неделя начинается.

    – Ася Пална, кофейку тяпнешь? – Светка переступила порог, прикрыла за собой дверь и пошла к столу, осторожно неся на ладони дымящуюся чашку

    – С ума сошла! Ты что это с руками делаешь? – Ася торопливо поднялась, шагнула ей навстречу и попыталась отобрать чашку. – Свет, да отдай же ты ее, обожжешься…

    – Не хватай, горячо, – сказала Светка, поставила чашку на стол и полезла в карман халата. – Сама, чего доброго, обожжешься. Я ж не на голой руке, я на деревяшечке… На-ка еще печеньица. Не особо торопись, пей спокойно, я пока еще две палаты проверю.

    Светка выложила на стол начатую пачку печенья, сунула в карман деревянный кружок, на котором несла чашку, подмигнула хитрым коричневым глазом и ушла. Две палаты проверять. Фанатичка. Маньячка. Наверняка будет лазить во все углы с белоснежной марлевой салфеткой. Может быть, даже смоченной спиртом. Санитарки при таких проверках следили за ее действиями ревнивым взглядом. Санитарки в отделении тоже были фанатиками своего дела. Глазная хирургия – это вам не магазин какой-нибудь овощной. Здесь все должно быть стерильно. Ну и было. И стерильно было, и уютно, и спокойно… Хорошо было. Повезло ей с работой. Где-нибудь в другом месте, где не так стерильно, уютно и спокойно, она бы просто не выдержала со своим характером.

    Женщина склонная к меланхолии

    Хорошая книга. Мне понравилась. И юмор есть, и сюжет, и персонажи интересные)

    Единственное, что раздражало, это Тугарин. А точнее: несоответствие образа крутого и опасного служителя закона с его поведением по отношению к ГГ. Особенно бесили смски. Ну как, как взрослый человек может писать такую лабуду?!

    ИМХО лучше бы автор вообще обошлась без любовной линии.

Топ 10 за сутки:
  • Наследница Альба — Светлана Суббота
    скачано: 179 раз.
  • Некромантка — Александра Руда
    скачано: 95 раз.
  • Обман — Айя Субботина
    скачано: 75 раз.
  • Волшебство с ведьминым настроением — Наталья Алексина
    скачано: 64 раза.
  • Практика выбора — Дарья Панова
    скачано: 50 раз.
  • Приручить ёжика — Тата Ефремова
    скачано: 44 раза.
  • Наездник — Анатолий Махавкин
    скачано: 39 раз.
  • Теперь и у меня есть босс! — Катя Водянова
    скачано: 37 раз.
  • Похожая на многих — Лика Нилова
    скачано: 29 раз.
  • Пари [любительский перевод] — Шеррилин Кеньон
    скачано: 25 раз.
в блогах
  • Поиск книг по неполным данным
    33 мин назад

    Админу
    16 час 58 мин назад

    Блог любителей Аниме
    19 дней 13 час 46 мин назад

    Общение и флуд
    34 дня 1 час 13 мин назад

    JAR и JAD
    43 дня 19 час 47 мин назад

Отзывы:
    Kalika о книге: Юрий Коротков – Авария
    Книга,да и фильм по ней назывались так. Авария – дочь мента. Но видимо сейчас нельзя об этом вслух.

    [email protected] о книге: Богомил Райнов – Большая скука
    Читать обязательно! Это классика. По сравнению с современной литературой – это гигант.

    Слабая женщина, склонная к меланхолии

    Ирина Волчок

    Современные любовные романы

    Да, еще же этот, уголовник недобитый. Тоже проникающее ранение. И тоже сам Плотников чинил. В ночь с пятницы на субботу. Повезло уголовнику, попал в дежурство самого Плотникова. Впрочем, Плотников почти не покидал отделения: дежурство не дежурство — он все равно здесь. Фанатик. Вот только сегодня его с утра нет. Позвонил, предупредил, что вызвали в лицевую хирургию, посмотреть на пострадавшего в автокатастрофе — множественные травмы и ранения, возможно, и с глазами что-нибудь. Велел на всякий случай готовить операционную. А пока — осмотр и рядовые перевязки. Не работа, а сон в летнюю ночь… Да, Плотников предупреждал, что уголовника надо посмотреть, как следует. Ладно, посмотрим. Хотя чего там бояться? Если сам Плотников делал.

    — Ася Пална, перевязочная готова.

    Цитата из книги Слабая женщина, склонная к меланхолии

    Слабая женщина, склонная к меланхолии скачать книгу бесплатно

    Живет сама по себе обыкновенная докторша, Анастасия Павловна — слабая женщина, склонная к меланхолии, только вот руки у нее совсем необыкновенные. И потихоньку по всей округе стали распространяться слухи, что докторша-то — колдунья. Пациенты больше всего боятся огорчить ее или, не дай бог, чем-нибудь обидеть. И вот в жизни Анастасии с того момента, как в клинику привезли зэка со странной фамилией Гонсалес, стали происходить совершенно невероятные события

    Жанр: Современная проза
    Скачано: 3 раз
    Прочитано: 225 раз

    Чтобы скачать Слабая женщина, склонная к меланхолии бесплатно в формате fb2, txt, epub для андроид, iPhone, iPad, iBooks, на телефон или на планшет выберите подходящий формат книги из представленных ниже. Хотите читать онлайн книгу Слабая женщина, склонная к меланхолии перейдите по указанной ниже ссылке.

    Слабая женщина, склонная к меланхолии скачать fb2

    Бывшая свекровь считала Асю слабой женщиной, склонной к меланхолии. Ася и вправду была маленькая, тихая, молчаливая…

    До тех пор, пока не вырвалась на свободу. Пока не попала в круг людей умных, добрых и смелых. И сама стала такой же сильной, смелой, не боящейся ответственности за жизнь и здоровье других людей. То, что ее назвали колдуньей, не имеет никакого отношения к мистике. Все доброе колдовство – это просто умение умножать радость в мире.

    Слабая женщина, склонная к меланхолии – Волчок Ирина

    Слабая женщина, склонная к меланхолии – oписание и краткое содержание, автор Волчок Ирина, читайте бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки KNIGGER.com

    “Слабая женщина, склонная к меланхолии” отзывы

    Отзывы читателей о книге Слабая женщина, склонная к меланхолии, автор: Волчок Ирина. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

    Женщина склонная к меланхолии

    За спиной сдавленно хихикнула Люда. Ася предупреждающе кашлянула. Хватит, повеселились уже. Работать пора.

    Больного в перевязочную вводили нелепо. Почти так же нелепо, как вели по коридору. Сначала вошел автоматчик, обвел помещение взглядом – и стволом тоже, – отошел к окну, повернулся к двери и громко сказал:

    Вошел больной. Зэк этот. Сделал несколько шагов, остановился, сделал еще один неуверенный шаг, опять остановился… Странно повел головой – не то прислушивался, не то принюхивался.

    – Проходите, садитесь в это кресло, – негромко сказала Ася, внимательно наблюдая за ним.

    Он обернулся к ней. На ее голос, поняла она. Он же ничего не видит.

    – Иди, иди, кому сказали! – прикрикнул квадратный от двери командирским голосом.

    Зэк сделал еще один шаг. Совсем не в сторону кресла. Ася протянула левую руку Люде, тихо попросила:

    Люда быстро глянула, с сомнением подняла брови, но перчатку с Асиной руки тут же сняла. Сидела молча, держала перчатку наготове. Ася поднялась, вышла из-за стола с инструментами, шагнула к больному и взяла его за локоть рукой без перчатки. Локоть слегка дернулся и напрягся.

    Автоматчик шагнул от окна и перехватил ствол поудобнее.

    – Отойдите от него, – сдавленно просипел за спиной квадратный. – Это… опасно.

    Ася оглянулась. Квадратный был уже почти рядом, стоял на полусогнутых, руки слегка развел в стороны, будто собирался кого-то ловить. Физиономия побледнела слегка. Волнуется сильно.

    – Не волнуйтесь, я не причиню вашему… подопечному никакого вреда, – успокоила она квадратного. Локоть больного под ее ладонью опять дернулся. Ася потянула за этот локоть и тем же тоном сказала уже больному: – Идите за мной. Слушайтесь моей руки. Не беспокойтесь, все будет хорошо.

    Больной неожиданно хмыкнул и послушно пошел за ней. Квадратный шел следом. Автоматчик следил за ними глазами и стволом. Ася подвела больного к креслу вплотную, развернула спиной – и только тогда заметила наручники. Вот почему он все время руки за спиной держал. А она думала – по зэковской привычке… Она оглянулась на квадратного, кивнула на наручники, нетерпеливо сказала:

    – Снимите. Поторопитесь. Время тянем, а скоро завтрак. Больному нельзя нарушать режим. Снимайте скорее.

    – Как это? – искренне не понял квадратный.

    – Вы не умеете снимать наручники? – удивилась Ася. – Давайте ключ, я сама сниму.

    – Так не положено! – с тихим отчаянием сказал квадратный.

    – А как я работать буду? – поинтересовалась Ася. – Мне надо, чтобы больной лежал в кресле вот так, видите? И чтобы руки – на подлокотниках! И чтобы мог свободно сесть, когда я попрошу! И снова лечь, не стукаясь головой о подголовник! Как вы полагаете, со скованными за спиной руками это возможно? Быстро снимайте наручники, не мешайте мне работать.

    – Не мешайте доктору работать! – подала голос Люда.

    У нее это получилось, как подсказка двоечнику. Квадратный по привычке подсказку принял, мрачно потащил из кармана связку ключей, но все-таки упрямо буркнул:

    – Тогда я его к перилам пристегну… к этим… к подлокотникам.

    – Это – пожалуйста, – разрешила Ася. – Но только одну руку. Другая его рука мне может понадобиться свободной.

    Она смотрела, как снимают наручники, и раздражалась все больше. Маразм. Автоматчик стоял, упираясь стволом в спину больного. Квадратный расстегнул один браслет – и тут же защелкнул его на подлокотнике кресла, сильно дернув больного за руку. Больного перекосило на правый бок, теперь он стоял, все еще заложив свободную левую руку за спину и неловко вытянув правую, притянутую к подлокотнику короткой цепью.

    – Кресло прямо за вами, – сказала Ася. – Не беспокойтесь, оно не откатится, садитесь спокойно.

    – Он уже сидит, – ни с того ни с сего вступил в беседу автоматчик.

    Ася грустно глянула на него. Автоматчик заметно смутился, беседовать раздумал, пятясь, отошел опять к окну.

    – Располагайтесь поудобнее, – говорила Ася, устраиваясь на своем стуле и протягивая руку Люде. – Вы должны чувствовать себя в кресле совершенно свободно и спокойно. Как будто прилегли отдохнуть. Отдохните, пока мне надевают перчатки и готовят перевязочный материал. Боли никакой не будет. Просто промоем глаз и посмотрим швы. И вы посмотрите этим глазом и расскажете, как видите. Хотя на третий день после такой операции глаз еще видит не так, как прежде. Не бойтесь, это в порядке вещей… Вообще ничего не бойтесь.

    Теперь в беседу решил вступить квадратный.

    – Да он вообще-то ничего и не боится, – хмуро буркнул он.

    Больной хмыкнул и осторожно опустился в кресло, на ощупь находя сиденье и подлокотники, закинул свободную руку за голову, нашел подголовник, устроил на нем затылок, немножко пошевелился и застыл в позе безмятежного покоя. Даже, кажется, улыбнулся.

    – Да, вот так, – одобрительно сказала Ася. – Сейчас я сниму повязку, и мы немножко промоем глаз. Люда, готова?

    – Так точно! – отрапортовала Люда, неодобрительно поглядывая на квадратного, потому что тот стоял прямо за спинкой кресла. Мог помешать.

    Ася знала, что квадратный не помешает. Как только она снимет повязку – квадратный тут же шарахнется в сторону. Или зажмурится. Не подготовленные к такому зрелищу всегда так поступали.

    Она сняла повязку и неловко сама поморщилась. А ведь она была подготовлена. Квадратный, правда, тоже болезненно поморщился, но в сторону не шарахнулся и даже не зажмурился. Смотрел внимательно – то на глаз, то на Асю. Хотел что-то сказать, даже уже рот открыл, но Люда нахмурилась, погрозила пальцем, и он рот тут же закрыл. Дисциплинированный двоечник.

    – Хорошо, – довольным голосом говорила Ася, осторожно промывая веки физраствором. – Очень хорошо, общая картина мне нравится…

    Заметила недоверчивый взгляд квадратного, снисходительно улыбнулась. Что бы он понимал в общей картине! Несмотря на крайнюю неэстетичность, общая картина ей действительно нравилась. Еще бы – операцию-то делал сам Плотников. Так что общая картина, при всей своей неэстетичности, была прекрасна. Ни воспаления, ни особых отеков, швы – вообще ювелирная работа… Швов было много. Два – на верхнем веке, два – на нижнем, ниже под глазом – еще один, у внешнего угла, ближе к виску, – еще один, над бровью – еще один… Скорей всего, шрам над бровью останется. Остальные даже заметны не будут. Ай да Плотников! А он ведь не пластический хирург! Да что говорить, любой пластический хирург от зависти сдохнет.

    – Глаз не открывайте, – предупредила Ася. – И не зажмуривайте тоже… Сейчас я немножко оттяну веко и закапаю лекарство. Лекарство вы не почувствуете, разве только холод… А веко может побеспокоить, там швы… Но ничего опасного. Потерпите, я постараюсь осторожно.

    Она действительно старалась работать очень осторожно. Операцию делал сам Плотников, не хватало только испортить что-нибудь по неосторожности. Не то чтобы она боялась хоть какой-то вред причинить… Нет, никакого вреда она причинить не могла. По определению. Она ведь тоже была из тех кадров, которых находил сам Плотников. Просто ей казалось, что даже мелкий пустяк, диссонирующий с немыслимым совершенством операций самого Плотникова, – да хоть бы не совсем ровно наклеенная повязка, – это примерно как усы, пририсованные углем Сикстинской Мадонне. Легко смыть, шедевр не пострадал, но ведь… кощунство. Кощунства Ася не терпела ни в каком проявлении.

    – Красиво, – с восхищением сказала она, увидев, наконец, глазное яблоко. – Люда, посмотри, как красиво… Господи, какой же Плотников гений! Просто даже не верится иногда.

    Люда подошла, заглянула под расчерченное швами веко, пробормотала: «Ого!» – и уставилась на Асю с выражением лица типа «невероятно, но факт». Ася сделала выражение лица типа «а я этого ожидала». Квадратный смотрел на них поочередно с выражением лица типа «зачем мне тут голову морочат»…

    – А вот теперь открывайте глаз! – Ася говорила торжественно и почти ликующе. – И рассказывайте мне, что вы при этом чувствуете! И если что-то увидите – тоже рассказывайте!

    Изрезанные веки дрогнули, с видимым трудом разлепились, в узкой щелочке между ними дрогнул и поплыл по красному фону черный зрачок. Зрачок остановился, уставился на Асю и слегка расширился. Видел!

    – Говорите! – потребовала она жадно. – Вы же видите, я знаю! Что? Говорите, ну…

    – Веснушки, – хрипловатым голосом сказал больной и усмехнулся. – Командир, у тебя весь нос в веснушках.

    – Этого не может быть! – закричала Ася. Теперь она не изображала ликование, а на самом деле ликовала. Проникающее ранение! Третий день после операции! Плотников – не гений. Плотников – бог. – Больной, вам кто-то рассказал про мой нос… Про мои веснушки! Больной, вы не можете их видеть! Я их утром запудрила!

    – Запудрила! – передразнил больной и опять усмехнулся. – Ну и кто из нас больной после этого?

    Квадратный насупился и открыл рот, собираясь что-то сказать, но по привычке глянул на Люду и рот закрыл.

    – А еще что видите? – Ася растопырила перед лицом больного пятерню. – Руку видите? Сколько пальцев?

    Понедельники, как правило, Асе нравились. Тех, кого пора было выписывать, выписывали в пятницу. Плановых операций не было, плановые операции назначались на вторник и четверг. Наверное, из суеверия: понедельник – день тяжелый. Экстренных тоже по понедельникам почти никогда не было. Экстренных привозили чаще всего в субботу и воскресенье. Народ предпочитал калечить друг друга в свои законные выходные. И по собственной инициативе калечился в выходные – лыжи, рыбалка, охота, альпинизм, подводное плавание… Да что угодно. Активный отдых. Если уж сосед не засветил тебе по пьянке в глаз монтировкой, так ты всегда сможешь восполнить этот пробел своими силами в процессе активного отдыха. Сил у любителей активного отдыха было столько, что о наличии ума вопрос ни у кого не возникал. Нет, у Алексеева однажды возник. Алексеев тогда только-только начинал работать в отделении. В его дежурство, как раз в воскресенье, привезли активно отдохнувшего на природе мастера спорта по плаванию. Сиганул с крутого бережка в пруд. А в тот пруд аборигены последние сто лет выбрасывали ненужные им вещи.

    В том числе – и ту железяку, на которую напоролся мастер спорта по плаванию. Правый глаз, проникающее ранение. Удивительно, что коллеги по активному отдыху сообразили, что проникающее ранение – это не в их компетенции. Бывали случаи, когда пытались оказывать первую помощь своими силами. Сила-то есть… После операции Алексеева очень интересовал вопрос, с какого перепугу можно сигать в незнакомый водоем с крутого берега. Вниз глазами.

    – Да ну, – удивлялся мастер спорта по плаванию. – Я же мастер спорта по плаванию! Чего там, подумаешь, незнакомый водоем… И не такие видали.

    Глаз ему спас сам Плотников. Но даже сам Плотников до конца операции не был уверен, что сможет спасти. Только потом сказал, что глаз будет видеть почти как прежде. Коллеги из других больниц приходили смотреть на пациента. Пациент борзел:

    – Это как это «почти»? Это что, хуже, что ли? А спорт как же? Я же мастер спорта по плаванию! Я же не могу спорт бросить! Нет, вы уж делайте, чтобы как раньше было!

    Впрочем, может быть, это он от наркоза слишком долго отходил. Эти, у которых сила есть, почему-то всегда отходили от наркоза чрезвычайно долго и, как правило, не без приключений. Семидесятилетние бабки – и те очухивались быстрее. Поспят немножко – и просыпаются совершенно без сил, но вполне вменяемые. Впрочем, бабкам не всегда давали общий наркоз, бабки и с местной анестезией работать не мешали. И после операции вели себя хорошо. Жили смирно, в пруд с крутого бережка вниз глазами не сигали, не пытались тут же пустить насмарку работу хирурга. Не требовали, чтобы зрение им сделали такое же, «как прежде» – как сорок лет назад, например. Радовались, что вообще прозрели на старости лет. Человеческим голосом говорили: «Спасибо, доктор». Бабок в отделении любили.

    Хорошо, что нынче в отделении почти одни бабки. Неделя начинается удачно.

    Да, еще же этот, уголовник недобитый. Тоже проникающее ранение. И тоже сам Плотников чинил. В ночь с пятницы на субботу. Повезло уголовнику, попал в дежурство самого Плотникова. Впрочем, Плотников почти не покидал отделения: дежурство не дежурство – он все равно здесь. Фанатик. Вот только сегодня его с утра нет. Позвонил, предупредил, что вызвали в лицевую хирургию, посмотреть на пострадавшего в автокатастрофе – множественные травмы и ранения, возможно, и с глазами что-нибудь. Велел на всякий случай готовить операционную. А пока – осмотр и рядовые перевязки. Не работа, а сон в летнюю ночь… Да, Плотников предупреждал, что уголовника надо посмотреть, как следует. Ладно, посмотрим. Хотя чего там бояться? Если сам Плотников делал.

    – Ася Пална, перевязочная готова.

    В дверь заглянула Светка. Светлана Алексеевна, старшая медсестра. Умница, душа-человек, каменная стена, тоже фанатик. Умеет Плотников кадры находить. Светка сегодня вышла из отпуска. Все-таки очень удачно неделя начинается.

    – Ася Пална, кофейку тяпнешь? – Светка переступила порог, прикрыла за собой дверь и пошла к столу, осторожно неся на ладони дымящуюся чашку

    – С ума сошла! Ты что это с руками делаешь? – Ася торопливо поднялась, шагнула ей навстречу и попыталась отобрать чашку. – Свет, да отдай же ты ее, обожжешься…

    – Не хватай, горячо, – сказала Светка, поставила чашку на стол и полезла в карман халата. – Сама, чего доброго, обожжешься. Я ж не на голой руке, я на деревяшечке… На-ка еще печеньица. Не особо торопись, пей спокойно, я пока еще две палаты проверю.

    Светка выложила на стол начатую пачку печенья, сунула в карман деревянный кружок, на котором несла чашку, подмигнула хитрым коричневым глазом и ушла. Две палаты проверять. Фанатичка. Маньячка. Наверняка будет лазить во все углы с белоснежной марлевой салфеткой. Может быть, даже смоченной спиртом. Санитарки при таких проверках следили за ее действиями ревнивым взглядом. Санитарки в отделении тоже были фанатиками своего дела. Глазная хирургия – это вам не магазин какой-нибудь овощной. Здесь все должно быть стерильно. Ну и было. И стерильно было, и уютно, и спокойно… Хорошо было. Повезло ей с работой. Где-нибудь в другом месте, где не так стерильно, уютно и спокойно, она бы просто не выдержала со своим характером.

    В дверь опять заглянула Светка:

    – Попила? Ну, пойдем. Руки! Руки мыла?

    Прелесть какая. Даже в детстве, даже от мамы, которая всю жизнь проработала хирургической сестрой, Ася слышала этот вопрос не так часто, как от Светки. Впрочем, Светка задавала его всем подряд, даже пациентам. Даже посетителям, которые приходили их навещать. Самому Плотникову тоже задавала. Маньячка.

    Возле двери в перевязочную уже кучковались бабки в байковых халатах и в цветастеньких платочках. Увидев Асю, потихоньку загомонили, здороваясь. Заулыбались, радостно переглядываясь. Той, которая пока еще ничего не видела, объяснили громким шепотом:

    – Сёдни Анастасия Павловна с нами.

    Бабки Асю любили. Считалось, что у нее легкая рука, больно никогда не сделает, к тому же ее можно уговорить не делать страшный укол под глазное яблоко, хотя бы сегодня не делать, хотя бы разок отменить… Легенду насчет возможности отмены страшного укола выдумала одна из бабок, и все ей с восторгом поверили. До сих пор суровая действительность опровергала легенду, но бабки не теряли надежды и Асю любили.

    Слабая женщина, склонная к меланхолии

    Слабая женщина, склонная к мелонхолии

    Живет сама по себе обыкновенная докторша, Анастасия Павловна – слабая женщина, склонная к меланхолии, только вот руки у нее совсем необыкновенные. И потихоньку по всей округе стали распространяться слухи, что докторша-то – колдунья. Пациенты больше всего боятся огорчить ее или, не дай бог, чем-нибудь обидеть. И вот в жизни Анастасии с того момента, как в клинику привезли зэка со странной фамилией Гонсалес, стали происходить совершенно невероятные события…

    Понедельники, как правило, Асе нравились. Тех, кого пора было выписывать, выписывали в пятницу. Плановых операций не было, плановые операции назначались на вторник и четверг. Наверное, из суеверия: понедельник – день тяжелый. Экстренных тоже по понедельникам почти никогда не было. Экстренных привозили чаще всего в субботу и воскресенье. Народ предпочитал калечить друг друга в свои законные выходные. И по собственной инициативе калечился в выходные – лыжи, рыбалка, охота, альпинизм, подводное плавание… Да что угодно. Активный отдых. Если уж сосед не засветил тебе по пьянке в глаз монтировкой, так ты всегда сможешь восполнить этот пробел своими силами в процессе активного отдыха. Сил у любителей активного отдыха было столько, что о наличии ума вопрос ни у кого не возникал. Нет, у Алексеева однажды возник. Алексеев тогда только-только начинал работать в отделении. В его дежурство, как раз в воскресенье, привезли активно отдохнувшего на природе мастера спорта по плаванию. Сиганул с крутого бережка в пруд. А в тот пруд аборигены последние сто лет выбрасывали ненужные им вещи.

    В том числе – и ту железяку, на которую напоролся мастер спорта по плаванию. Правый глаз, проникающее ранение. Удивительно, что коллеги по активному отдыху сообразили, что проникающее ранение – это не в их компетенции. Бывали случаи, когда пытались оказывать первую помощь своими силами. Сила-то есть… После операции Алексеева очень интересовал вопрос, с какого перепугу можно сигать в незнакомый водоем с крутого берега. Вниз глазами.

    – Да ну, – удивлялся мастер спорта по плаванию. – Я же мастер спорта по плаванию! Чего там, подумаешь, незнакомый водоем… И не такие видали.

    Глаз ему спас сам Плотников. Но даже сам Плотников до конца операции не был уверен, что сможет спасти. Только потом сказал, что глаз будет видеть почти как прежде. Коллеги из других больниц приходили смотреть на пациента. Пациент борзел:

    – Это как это «почти»? Это что, хуже, что ли? А спорт как же? Я же мастер спорта по плаванию! Я же не могу спорт бросить! Нет, вы уж делайте, чтобы как раньше было!

    Впрочем, может быть, это он от наркоза слишком долго отходил. Эти, у которых сила есть, почему-то всегда отходили от наркоза чрезвычайно долго и, как правило, не без приключений. Семидесятилетние бабки – и те очухивались быстрее. Поспят немножко – и просыпаются совершенно без сил, но вполне вменяемые. Впрочем, бабкам не всегда давали общий наркоз, бабки и с местной анестезией работать не мешали. И после операции вели себя хорошо. Жили смирно, в пруд с крутого бережка вниз глазами не сигали, не пытались тут же пустить насмарку работу хирурга. Не требовали, чтобы зрение им сделали такое же, «как прежде» – как сорок лет назад, например. Радовались, что вообще прозрели на старости лет. Человеческим голосом говорили: «Спасибо, доктор». Бабок в отделении любили.

    Хорошо, что нынче в отделении почти одни бабки. Неделя начинается удачно.

    Да, еще же этот, уголовник недобитый. Тоже проникающее ранение. И тоже сам Плотников чинил. В ночь с пятницы на субботу. Повезло уголовнику, попал в дежурство самого Плотникова. Впрочем, Плотников почти не покидал отделения: дежурство не дежурство – он все равно здесь. Фанатик. Вот только сегодня его с утра нет. Позвонил, предупредил, что вызвали в лицевую хирургию, посмотреть на пострадавшего в автокатастрофе – множественные травмы и ранения, возможно, и с глазами что-нибудь. Велел на всякий случай готовить операционную. А пока – осмотр и рядовые перевязки. Не работа, а сон в летнюю ночь… Да, Плотников предупреждал, что уголовника надо посмотреть, как следует. Ладно, посмотрим. Хотя чего там бояться? Если сам Плотников делал.

    – Ася Пална, перевязочная готова.

    В дверь заглянула Светка. Светлана Алексеевна, старшая медсестра. Умница, душа-человек, каменная стена, тоже фанатик. Умеет Плотников кадры находить. Светка сегодня вышла из отпуска. Все-таки очень удачно неделя начинается.

    – Ася Пална, кофейку тяпнешь? – Светка переступила порог, прикрыла за собой дверь и пошла к столу, осторожно неся на ладони дымящуюся чашку

    – С ума сошла! Ты что это с руками делаешь? – Ася торопливо поднялась, шагнула ей навстречу и попыталась отобрать чашку. – Свет, да отдай же ты ее, обожжешься…

    – Не хватай, горячо, – сказала Светка, поставила чашку на стол и полезла в карман халата. – Сама, чего доброго, обожжешься. Я ж не на голой руке, я на деревяшечке… На-ка еще печеньица. Не особо торопись, пей спокойно, я пока еще две палаты проверю.

    Светка выложила на стол начатую пачку печенья, сунула в карман деревянный кружок, на котором несла чашку, подмигнула хитрым коричневым глазом и ушла. Две палаты проверять. Фанатичка. Маньячка. Наверняка будет лазить во все углы с белоснежной марлевой салфеткой. Может быть, даже смоченной спиртом. Санитарки при таких проверках следили за ее действиями ревнивым взглядом. Санитарки в отделении тоже были фанатиками своего дела. Глазная хирургия – это вам не магазин какой-нибудь овощной. Здесь все должно быть стерильно. Ну и было. И стерильно было, и уютно, и спокойно… Хорошо было. Повезло ей с работой. Где-нибудь в другом месте, где не так стерильно, уютно и спокойно, она бы просто не выдержала со своим характером.

    В дверь опять заглянула Светка:

    – Попила? Ну, пойдем. Руки! Руки мыла?

    Прелесть какая. Даже в детстве, даже от мамы, которая всю жизнь проработала хирургической сестрой, Ася слышала этот вопрос не так часто, как от Светки. Впрочем, Светка задавала его всем подряд, даже пациентам. Даже посетителям, которые приходили их навещать. Самому Плотникову тоже задавала. Маньячка.

    Возле двери в перевязочную уже кучковались бабки в байковых халатах и в цветастеньких платочках. Увидев Асю, потихоньку загомонили, здороваясь. Заулыбались, радостно переглядываясь. Той, которая пока еще ничего не видела, объяснили громким шепотом:

    – Сёдни Анастасия Павловна с нами.

    Бабки Асю любили. Считалось, что у нее легкая рука, больно никогда не сделает, к тому же ее можно уговорить не делать страшный укол под глазное яблоко, хотя бы сегодня не делать, хотя бы разок отменить… Легенду насчет возможности отмены страшного укола выдумала одна из бабок, и все ей с восторгом поверили. До сих пор суровая действительность опровергала легенду, но бабки не теряли надежды и Асю любили.

    В перевязочной уже вовсю трудилась Люда, мыла глаз шестилетнему Сереже, при этом что-то весело болтая. Сережа смеялся. Люда закапала в Сережин глаз серебро, ловко наклеила марлевую повязку и сняла ребенка с высокого кресла:

    – Беги. Но очень медленно и осторожно. Увидела вошедшую Асю, заулыбалась, гордо похвасталась:

    – А я уже троих перевязала. Но только этих, которых смотреть не надо. Кому Игорь Николаевич велел только глаза промыть. Все вам меньше работы, да, Ася Пална?

    – Зато тебе больше, да, Люда Иванна?

    – Да мне это не работа, – сказала Люда. – Мне это в кайф. Сон в летнюю ночь.

    Медсестры часто цитировали Асю. Сначала она думала. что передразнивают. Но Плотникова они тоже цитировали часто, и она перестала об этом думать. Тем более что все они тоже были фанатиками своего дела. Умеет, умеет Плотников кадры находить…

    С бабками разобрались быстро. Все у бабок было хорошо, всё они терпели безропотно, радостно присматривались оперированными глазами к неясным пока силуэтам и цветовым пятнам: ой, а рука-то желтая! Ой, а халат-то зеленый! Это что ж такое – правда или только кажется? Ася бабок хвалила за то, что так быстро выздоравливают, так хорошо учатся видеть, объясняла: рука желтая – потому, что в желтой перчатке, халат зеленый – потому, что врачи уже редко носят белые халаты. Хотя на ней вовсе и не халат был, а балахонистые штаны и еще более балахонистая роба. И бахилы. Бахилы Светка заставляла надевать всех, даже посетителей. Особенно посетителей. Тут вам не какой-нибудь овощной магазин.

    Женщина склонная к меланхолии

    Теперь в беседу решил вступить квадратный.

    – Да он вообще-то ничего и не боится, – хмуро буркнул он.

    Больной хмыкнул и осторожно опустился в кресло, на ощупь находя сиденье и подлокотники, закинул свободную руку за голову, нашел подголовник, устроил на нем затылок, немножко пошевелился и застыл в позе безмятежного покоя. Даже, кажется, улыбнулся.

    – Да, вот так, – одобрительно сказала Ася. – Сейчас я сниму повязку, и мы немножко промоем глаз. Люда, готова?

    – Так точно! – отрапортовала Люда, неодобрительно поглядывая на квадратного, потому что тот стоял прямо за спинкой кресла. Мог помешать.

    Ася знала, что квадратный не помешает. Как только она снимет повязку – квадратный тут же шарахнется в сторону. Или зажмурится. Неподготовленные к такому зрелищу всегда так поступали.

    Она сняла повязку и неловко сама поморщилась. А ведь она была подготовлена. Квадратный, правда, тоже болезненно поморщился, но в сторону не шарахнулся и даже не зажмурился. Смотрел внимательно – то на глаз, то на Асю. Хотел что-то сказать, даже уже рот открыл, но Люда нахмурилась, погрозила пальцем, и он рот тут же закрыл. Дисциплинированный двоечник.

    – Хорошо, – довольным голосом говорила Ася, осторожно промывая веки физраствором. – Очень хорошо, общая картина мне нравится…

    Заметила недоверчивый взгляд квадратного, снисходительно улыбнулась. Что бы он понимал в общей картине! Несмотря на крайнюю неэстетичность, общая картина ей действительно нравилась. Еще бы – операцию-то делал сам Плотников. Так что общая картина, при всей своей неэстетичности, была прекрасна. Ни воспаления, ни особых отеков, швы – вообще ювелирная работа… Швов было много. Два – на верхнем веке, два – на нижнем, ниже под глазом – еще один, у внешнего угла, ближе к виску, – еще один, над бровью – еще один… Скорей всего, шрам над бровью останется. Остальные даже заметны не будут. Ай да Плотников! А он ведь не пластический хирург! Да что говорить, любой пластический хирург от зависти сдохнет.

    – Глаз не открывайте, – предупредила Ася. – И не зажмуривайте тоже… Сейчас я немножко оттяну веко и закапаю лекарство. Лекарство вы не почувствуете, разве только холод… А веко может побеспокоить, там швы… Но ничего опасного. Потерпите, я постараюсь осторожно.

    Она действительно старалась работать очень осторожно. Операцию делал сам Плотников, не хватало только испортить что-нибудь по неосторожности. Не то чтобы она боялась хоть какой-то вред причинить… Нет, никакого вреда она причинить не могла. По определению. Она ведь тоже была из тех кадров, которых находил сам Плотников. Просто ей казалось, что даже мелкий пустяк, диссонирующий с немыслимым совершенством операций самого Плотникова, – да хоть бы не совсем ровно наклеенная повязка, – это примерно как усы, пририсованные углем Сикстинской Мадонне. Легко смыть, шедевр не пострадал, но ведь… кощунство. Кощунства Ася не терпела, ни в каком проявлении.

    – Красиво, – с восхищением сказала она, увидев, наконец, глазное яблоко. – Люда, посмотри, как красиво… Господи, какой же Плотников гений! Просто даже не верится иногда.

    Люда подошла, заглянула под расчерченное швами веко, пробормотала: «Ого!» – и уставилась на Асю с выражением лица типа «невероятно, но факт». Ася сделала выражение лица типа «а я этого ожидала». Квадратный смотрел на них поочередно с выражением лица типа «зачем мне тут голову морочат»…

    – А вот теперь открывайте глаз! – Ася говорила торжественно и почти ликующе. – И рассказывайте мне, что вы при этом чувствуете! И если что-то увидите – тоже рассказывайте!

    Изрезанные веки дрогнули, с видимым трудом разлепились, в узкой щелочке между ними дрогнул и поплыл по красному фону черный зрачок. Зрачок остановился, уставился на Асю и слегка расширился. Видел!

    – Говорите! – потребовала она жадно. – Вы же видите, я знаю! Что? Говорите, ну…

    – Веснушки, – хрипловатым голосом сказал больной и усмехнулся. – Командир, у тебя весь нос в веснушках.

    – Этого не может быть! – закричала Ася. Теперь она не изображала ликование, а на самом деле ликовала. Проникающее ранение! Третий день после операции! Плотников – не гений. Плотников – бог. – Больной, вам кто-то рассказал про мой нос… Про мои веснушки! Больной, вы не можете их видеть! Я их утром запудрила!

    – Запудрила! – передразнил больной и опять усмехнулся. – Ну и кто из нас больной после этого?

    Квадратный насупился и открыл рот, собираясь что-то сказать, но по привычке глянул на Люду и рот закрыл.

    – А еще что видите? – Ася растопырила перед лицом больного пятерню. – Руку видите? Сколько пальцев?

    – Сколько и у всех. Только у тебя они какие-то мелкие, – насмешливо ответил больной и зашевелился в кресле, пытаясь подняться. – Ну что, все уже? Эй, начальник, отцепляй от мебели, меня уже вылечили.

    – Больной, вы больной, что ли? – возмутилась Ася. – После таких операций люди сидят на бюллетене до четырех месяцев! Вылечили его! То, что вы видите, означает то, что Плотников опять сотворил чудо. И совсем не означает того, что вы можете прямо сразу встать и идти заниматься своими делами. Вам вообще долго еще придется быть осторожным. Никакого физического напряжения. Никаких резких движений. Никаких ядов. Никаких, даже самых мелких, травм. Никаких простуд и гриппов… И вообще, перевязка не закончена. Сейчас я еще закапаю лекарство, а потом заклею глаз новой повязкой.

    – Блин, – хмуро буркнул больной, опять укладывая затылок на подголовник. – Снова слепнуть… Надоело уже.

    – Типун вам на язык! – с чувством сказала Ася. – Слепнуть! Это же надо такое сказать… Я прямо чуть не расстроилась. К тому же у вас правый глаз вполне зрячий. Сейчас я посмотрю, что можно с гематомой сделать.

    Она заклеила оперированный глаз, полюбовалась безупречной повязкой и обогнула кресло, заходя со стороны фингала.

    Фингал был выдающимся. Во всех смыслах. Багрово-фиолетовый мешок над глазом свисал на багрово-фиолетовый мешок под глазом. Это как же надо было приложиться, чтобы достичь такого результата? Если только прыгнуть с самолета без парашюта. Вниз глазами. Прямо на заводскую трубу… Странно, что Плотников проигнорировал этот фингал. Фингал – ерунда, фингал – не глаз, но под таким фингалом неизвестно, как там и глаз поживает… А нет, неплохо глаз поживает. Просто даже хорошо. Заводская труба промахнулась. Сейчас мы этот живучий глаз попробуем открыть. Или самого Плотникова подождать? Все-таки должна быть причина, по которой Плотников проигнорировал эту выдающуюся гематому… Ася осторожно ощупала багрово-фиолетовые мешки, окружающие глаз, и поняла, что Плотников не мог их проигнорировать. Их просто не было, когда он делал операцию. Фингал появился позже. Вероятнее всего – вчера. Та-а-ак. И по кой такой причине он появился? И какая такая сволочь посмела поднять руку на идеальные результаты идеальной работы самого Плотникова?! Ведь после такой операции даже резких движений делать нельзя! Ладно, потом она сама с ними со всеми разберется.

    Автор статьи: Татьяна Ефимова

    Позвольте представиться. Меня зовут Татьяна. Я уже более 8 лет занимаюсь психологией. Считая себя профессионалом, хочу научить всех посетителей сайта решать разнообразные задачи. Все данные для сайта собраны и тщательно переработаны для того чтобы донести как можно доступнее всю необходимую информацию. Перед применением описанного на сайте всегда необходима ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ консультация с профессионалами.

    Обо мнеОбратная связь
Еще статьи:  Хроническая усталость и сонливость причины
Оценка 5 проголосовавших: 3
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here